Київські яблука для саду-душі

14 листопада 2012 року у мене мерзли руки в осінньому Києві. Але серце зігрівала думка, що свято душі от-от почнеться у Будинку вчителя на Володимирській - треба поспішати.  З рожевими трояндами для одної із кращих представниць сучасної української інтелігенції Олени Голуб я зайшла до зали. Аншлагу не було. Дивно. Глядачі прогледіли в афіші казковий вечір? Я відчувала себе справжньою щасливицею, адже одна з небагатьох потрапила на дійство, яке створив чарівник - режисер,  «столяр» української душі Євген Сверстюк. Довкола яскравої особистості завжди, як довкола вулика з медом, «гудуть» талановиті  люди-бджілки.

Панувала атмосфера світла і добра. На екрані з’являються карикатури і шаржі Олександра Довженка. На сцені хлопець, трохи соромлячись і водночас радіючи, розсипає справжні яблука: жовті, червоні. Ласкаве запрошення у живий яблуневий сад, що посадив Олександр Довженко біля кіностудії у Києві.

А далі глядачі стають свідками польоту душі Олександра Довженка над водою. На відео бачимо відображення грозових хмар-думок, що линуть над ріками і озерами України, крижин у серці, що пливуть вздовж берегів, а потім – кришталево чисту, нічим не замутнену воду. Музика скрипки, на якій грає на сцені чарівна виконавиця, торкається душі кожного. «Олександр Довженко. Втеча із полону» - під такою назвою розпочинається цьогорічний творчий вечір.

Євген Сверстюк розповідав про пережите: «Для шістдесятників після Тараса Шевченка найбільшим будителем був Олександр Довженко. Саме він - перший в СРСР дисидент».  За словами  українського публіциста, Довженко втік у царство свободи – написав свій «Щоденник», завжди залишався націоналістом, думав і переживав за долю українського народу, глибоконеповноцінного, як нації. Свої думки про всесвітньо відомого кінорежисера і письменника Євген Сверстюк виклав у творі «Розiп'ятий праворуч (Олександр Довженко)» (http://www.ukrcenter.com/Література/Євген-Сверстюк/48177-1/Розiпятий-праворуч-Олександер-Довженко). Пан Євген говорив про трагічну долю митця, про його віру у Бога і протест проти безбожної більшовицької влади: «Коли у 1955 році Довженкові «приснився дивний сон два рази, неначе Ленiн мене обiймав i цiлував" - вiн не шукав тлумача снiв, а серцем розгадав: «Очевидно, буде мені трудно..»».

Київська публіка теж розгадувала серцем - гру на роялі, який звучав на сцені серед яблук, уривки з творів Довженка, що змушували затамовувати подих, пісні, виконані щиро і зворушливо. А ще були подарунки. Наприкінці вечора кожному дісталося запашне яблучко, як символ генія, чиї плоди і сьогодні живі, ароматні і надзвичайно потрібні в Україні та світі. Яблука із «саду» Олександра Довженка, турботливо збережені і подаровані із рук у руки нам у 21 столітті Євгеном Сверстюком.  

P.S. У Берліні працює кінотеатр "АРСЕНАЛ", який німці називають Інститутом кіно- та відеомистецтва.   


Фото М.Стефановські

ЄВГЕН СВЕРСТЮК:

«Підручники з історії України виявилися кращими, ніж я очікував»

12 жовтня 2012 р. у Центрі культури та мистецтва у Києві зібралися вчителі, щоб почути думку відомого публіциста, доктора філософії, колишнього дисидента та політв'язня Євгена Сверстюка про підручники з історії України, за якими навчаються сьогодні учні. За словами пана Євгена, підручники виявилися кращими, ніж він очікував. Стисла інформація про дисидентство, звичайно, не дає відповіді на всі запитання після розділу, однак спонукає до діалогу вчителя та учня, який сьогодні має можливість черпати інформацію з багатьох доступних джерел.

Серйозною помилкою на сторінках підручника з історії, відзначив Євген Сверстюк, було переплутати прізвище секретаря ЦК КПУ з питань ідеології за часів Щербицького Маланчука з Маланюком. «Маланчуки, медведчуки – це така категорія хворих людей, які відчувають ненависть до українського народу, – зазначив відомий публіцист, – Маланюк – прізвище Євгена, українського поета, публіциста, культуролога-енциклопедиста». На думку пана Сверстюка, перед друком розділ про дисидентство слід було віддати на редакцію Василю Овсієнку, «літописцю» і учаснику дисидентського руху в Україні.

Відповідаючи на запитання вчителів, що змушувало дисидентів після одного ув’язнення знову повертатися на зону, Василь Овсієнко зазначив, що ніхто не хотів у тюрму, однак для кожного дисидента честь і гідність була головною і «якщо величезні маси українців опустилися у своїй національній самосвідомості нижче нуля, то хтось мав закладати голову, щоб усі ми разом не пішли на дно». На жаль, так сталося із цвітом української нації: Василем Стусом, Аллою Горською, Валерієм Марченком, В’ячеславом Чорноволом…

Євген Сверстюк розповідав про час «політики, повернутої в минуле», про атмосферу переслідування, недовіри і мужності дисидентів, що були відважними успішними людьми, і відкрито будили почуття національної гідності, тягнулися до національної принциповості. «КГБіст запитав мене: «Ви думаєте, як Вас заарештують, у Києві не буде більше українців, не буде кому говорити українською мовою?». Я відповів: «Впевнений, що Ви говорите українською лише для того, щоб підслухати і випитати», – згадує Євген Сверстюк. За виготовлення і розповсюдження документів «самвидаву» у 1973 році українського інтелігента засудили до семи років таборів і п’яти років заслання: «Мою книжку «Собор у риштованні» видали у Парижі. На допиті її поклали переді мною. Слідчий підняв в одній руці книгу: «Це Вам від них, – піднімаючи «вирок» у другій, – а це Вам – від нас», – згадував Євген Сверстюк з усмішкою.

На зустрічі вчителі мали унікальну можливість познайомитися з колегою, вчителем історії за професією, з живою легендою, учасником боїв проти гітлерівців та загонів НКВС, одним з останніх учасників Норильського повстання 1953-го, автором книги «…І гинули першими» Степаном Семенюком.

За словами Євгена Сверстюка, кожен учитель історії має бути людиною мислення, зацікавлювати учнів історичними постатями, книжками, роздумами. Коли сам був учнем, майбутнього публіциста найбільше надихали твори Свіфта, Екзюпері (особливо – «Військовий льотчик»), Гемінґвея, Ремарка, Кіплінґа. Тому, так само, як Антуан де Сент-Екзюпері, який став військовим льотчиком, щоб захищати те, що найбільше любив – свою Францію, Євген Сверстюк вирішив захищати свою Україну.

Детский привет Перголези

19 марта 2011 года, когда на улице падал мокрый мартовский снег, в самом сердце Киева – в старинной Лютеранской кирхе св. Катерины состоялся концерт с участием юных студентов Киевской детской Академии искусств.
Публика начала собираться загодя, буквально за час до концерта, предвкушая нечто особенное. Среди гостей было много детей, они с огромным любопытством и восторгом наблюдали за появлением юных музыкантов с инструментами в руках и хористов, одетых в синюю форму с ярко-красными уголками-платочками в карманах жилетов.
Дирижер, заслуженная артистка Украины Оксана Мадараш, грациозно взмахнула пальцами – и зазвучало непревзойдённое по гармонии и красоте, божественное произведение итальянского композитора Дж.-Б. Перголези «Stabat Mater» («Стояла Мать скорбящая»). Это католический гимн, автором которого считается итальянский поэт ХІІІ века Якопоне да Тоди. В первой части повествуется о страданиях Девы Марии во время распятия Иисуса Христа, вторая являет собой страстную мольбу грешника о даровании ему рая после смерти. Детские голоса звучали очень чисто и проникновенно (хормейстер - Елена Барановская). Помогала хорошая акустика церкви. Особенно трогательно прозвучал последний номер «Quando corpus morietur» («Когда тело моё умрёт»).
Партии сопрано и альта исполнили профессиональные вокалисты, выпускники Национальной музыкальной академии Украины им. П. Чайковского, лауреаты и дипломанты международных конкурсов Юлия Денисенко (сопрано) и Наталия Грановская (меццо-сопрано), партию органа - лауреат международного конкурса Ирина Рябчун. Взрослые вокалисты и музыканты с радостью принимают участие в детских концертах. Дело в том, что игра в оркестре имеет определённые сложности для детей, поэтому очень важно, сидя плече к плечу, познавать все азы и перенимать опыт у старшеклассников, бакалавров и педагогов-иллюстраторов. В качестве эксперимента во время недавнего большого концерта в филармоническом зале КГАИ «Загадка Моцарта», посвящённого юбилею В.-А. Моцарта, задействовали «малышей», студентов 5-го класса, и профессиональных музыкантов. Опыт стал удачным, поэтому и на сей раз в камерном оркестре можно было увидеть музыкантов от малого до велика.
По словам заслуженной артистки Украины Оксаны Мадараш, которая с первых дней создания коллектива, является его вдохновителем и руководителем, юные музыканты готовы к реализации больших творческих планов. В их числе - расширение репертуара, серия юбилейных концертов, во время которых продемонстрируют возможности всего коллектива и каждого ребёнка в отдельности (сольные номера с оркестром). Стоит отметить, что некоторые участники коллектива уже успешно демонстрируют свои таланты в новом формате – трио «Эйдос», под управлением известного педагога, вице-президента Европейской ассоциации педагогов-струнников Андрея Батьковского, родилось именно внутри студенческого проекта Киевской детской Академии искусств, который в следующем году отметит свое 10-летие.

Чувствительный француз - писатель-загадка


В зал Национального литературного музея Украины, где собраны на деревянных полках за стеклом сотни старинных книг, входит высокий 50-летний иностранец. Копна густых седых волос. Очки с оправой-бабочкой. Приветливая улыбка и добрые глаза. Таким увидела киевская публика писателя Жиля Леруа, обладателя самой престижной литературной премии Франции – Гонкуровской. Свой роман «Alabama song» («Песня Алабамы»), признанный лучшим в 2007 году, он подарил музею. Украинских читателей и журналистов также не оставил без сюрпризов: писатель откровенно поведал о своем творчестве, новом романе, об отсутствии у него, главы жюри, присуждавшем недавно в Киеве премию имени Григория Сковороды за лучший перевод с французского, представлений о великом философе. И еще - о требовании к Папе Римскому забрать свои слова о вреде презервативов обратно.


О пробе пера и не только

Мне кажется, я захотел писать с тех пор, как взял в руки книгу. После нескольких неудачных попыток опубликовать свои работы в 28 лет мне удалось дебютировать с произведением "Хабиби". Половину историй для романов черпаю из жизней своих близких людей, родственников, предков. Их образы можно отыскать в книгах «Расти», «Публичные сады», «Музыкальные автоматы». Другая половина – вымысел. Мои романы нельзя назвать автобиографическими: я пишу о близком, но не о себе. В одной из последних книг центральный персонаж – мать, которая теряет сына. Смерть моей матери сильно потрясла меня: мы были очень близки. В книге происходит смена ролей. В художественных произведениях я отдаю предпочтение чувствам, эмоциональной стороне, а не интеллектуальной.


О создании лучшего романа – 2007

Я хотел отдать должное недооцененной Зельде (прим.жене американского писателя Френсиса Скотта Фитцджеральда), поэтому решил предоставить ей слово – писать роман «Alabama song» от первого лица. Ее судьба начиналась, как сказка, а закончилась, как кошмар. Перед написанием книги я познакомился с произведениями Фитцджеральда, Зельды – они сами очень многое о себе рассказали. Мне также повезло воспользоваться подготовленной американским университетом детальной хронологией жизни Фитцджеральда на 40 страницах. Я разместил их в своей комнате, где писал роман, и внимательно следил за датами жизни этих людей. Сознательно отказался от знакомства с биографическими произведениями других авторов, которые писали о Фитцджеральде и Зельде. Боялся, что они могут повлиять на мои представления о женщине, которую хотелось изобразить именно так, как я ее ощутил. Для мужчины-писателя с опытом вести повествование от лица женщины, перевоплощаясь, несложно. Так поступал Флобер в «Мадам Бовари», Лев Толстой в романе «Анна Каренина». Сложнее было воссоздать состояние шизофрении Зельды. После того, как я дописал роман, начал волноваться, не сошел ли я сам с ума (смех).

О плюсах и минусах Гонкуровской премии

Когда меня спрашивают, изменила ли Гонкуровская премия мою жизнь, отвечаю: «Нет, не изменила». На самом деле, премия спасла мне жизнь (смех). Мое финансовое положение было плачевным, у меня собирались отбирать дом за городом… Благодаря же присужденной премии тираж книги «Alabama song» увеличился с обычного 8-10 тыс. до 200-250 тыс. экземпляров, у меня появилась возможность встречаться с читателями в разных странах мира. Гонкуровская премия – это награда за работу (прим.размер премии символичный – 10 евро) и большая ответственность. Работая над новым романом, я очень волновался: премия вызывает много зависти, жду с опасениями, как его встретят. Я специально уехал за рубеж, чтобы отвлечься от переживаний по поводу выхода новой книги.

«Допремьерный» анонс нового романа

В основе нового романа – события 2005 года в США, связанные с последствиями урагана «Катрина». Главная героиня – женщина из бедного квартала, оказавшаяся в западне: заблокированная в собственном доме. Перед ее глазами проносится вся жизнь. Заканчивается история хорошо, так как эта женщина достойна спасения. Роман небольшой – страниц 150. Описанное время в романе – неделя. Источником информации об урагане послужили СМИ, а также - документальный фильм Спайка Ли (прим. Фильм о последствиях урагана "Катрина" в Новом Орлеане и неэффективной работе государственных служб по организации помощи пострадавшим), который есть только в США. Я также собственными глазами видел, как сильно разрушил американские города ураган.

Слово – не воробей

Почему я выступил против высказываний Папы Римского о вреде презервативов и требовал от него забрать слова обратно? Я очень редко выражаю свою гражданскую позицию открыто. Мишель Фуко говорил, что подписывать петиции нужно только в том случае, если стоит вопрос о жизни или смерти. Это был тот случай. Для меня это очень важно. Мое поколение пострадало от СПИДа, потому что не знало, как защититься. Потому я очень чувствительный к данной теме. Подготовленный текст петиции поддержали мои друзья из СМИ, актеры, в Фейсбуке – представители 30 стран. Его планируем напечатать в журнале и передать лично Папе Римскому.


Автор: Анастасия Симуха

Фламандский город-шкатулка

Еще пять веков назад его признали ювелирным центром мира. Свою репутацию город оправдывает и сегодня. Именно сюда с разных концов света свозят алмазы, чтобы продать их на биржах. Именно здесь находятся лучшие огранщики и оценщики драгоценных камней. Но сам город мало напоминает бриллиант, скорее ларец, в котором собраны драгоценности и подделки разных эпох.
Все это о бельгийском Антверпене. Последовав примеру Наполеона и Марии-Луизы, мы остановились именно здесь. Первой увидели Шельду. Можно сказать, что и до средины этой реки (как в былые времена Гоголь отзывался о Днепре) редкая птица долетит. Река широкая и серая. Над ее водами ни одного моста, только чайки, у берегов – огромные суда, а под водой – туннели для машин. Они соединяют два берега большого портового города.
Обезоруженный участник инквизиции
Старый город разместился на правом берегу. Его жемчужину – Нотр Дам д’Анверс (Собор Антверпенской Богоматери) - легко увидеть с набережной. На ажурной готической башне высотою 123 м, словно брошь, висят круглые золотые часы. Впечатление от первой встречи грандиозное, но близкое знакомство откладываем на потом. Прямо по курсу новая достопримечательность - замок, по-фламандски – Стен. Построили его на берегу Шельды тысячу лет назад. Конечно, от его былой грозности мало что осталось, изменилось и предназначение. Когда-то это была первая оборонная крепость города, позже - обитель знатных господ, спустя время - помещение для инквизиции, сегодня – морской музей. Днем Стен кажется немного бутафорным, сказочным, усиливает впечатление и рядом стоящая статуя фольклорного персонажа-великана, который смотрит свысока на двух мелких для него антверпенцев. Оказывается, этот герой хорошо известен во Фландрии с 16 века, но большая часть его деяний связана именно с Антверпеном. Он любил жить возле воды, позволял себе обманывать и дурачить местных жителей, превращался из коротышки в великана, смеялся демоническим смехом и был особенно неблагосклонен к пьяным. Как вызов народному любимцу – оставленные на набережной бутылки из-под алкоголя – след народных гуляний. За спиной у нас остается колесо обозрения, Стен, огромные корабли, краны, а за ними - и левый берег Шельды.
Интимные уголки города
В поисках драгоценных мест, берем курс на центральную часть города. По ходу, поднимая глаза вверх, часто замечаем фигурки Девы Марии с младенцем на фасадах зданий: Богородица издавна считалась покровительницей Антверпена. Исследуя незнакомую улицу, мы заприметили огромные купола, спрятанные за стенами невысоких домов. Полуразрушенный собор уединился в лабиринте антверпенских улиц. Рядом, среди руин и старых деревьев большое гипсовое распятие. Белое тело Иисуса, казалось, излучает свет на фоне серых стен и темных красок этой местности. Но уже за сотню метров кипит жизнь города.
Не в деньгах счастье?
От главной площади Меир во все стороны расходятся улицы с магазинами, банками, конторами. Мимо витрин торговых центров мчится трамвай, едут машины и даже скачут лошади: везут в каретах заезжих туристов. Не проходят мимо многочисленных фирменных бутиков любители шопинга, для которых этот город – настоящий подарок. Среди них большая часть покупателей фламандскоговорящих, то есть представителей более зажиточной Бельгии. Менее зажиточные – франкоговорящие. Конечно, деление условное, но обоснованное: последние десятилетия экономика Фландрии (северных провинций Бельгии) развивается лучше, чем в южных районах, где проживают валлоны, говорящие по-французски. Велением судьбы центр экономического роста переместился с юга на север Бельгии. И все потому, что в первой половине XX века основные отрасли экономики Валлонского региона страны - угольная и металлургическая - потеряли свой успех. Сейчас финансовое неравенство - повод для разногласий между северянами и южанами, которых первые, поговаривают, не хотят «содержать».
Рубенсовские формы
С картой в руках идем в гости к Рубенсу, точнее в его дом. 10 минут ходьбы от шумной площади Меир – и вот он – дом фламандского гения. С виду темный и угрюмый. Но Рубенсу нравился. Он сам нарисовал эскизы, по которым построил семейное гнездышко для себя, уже известного 33-летнего художника, и 17-летней жены Изабеллы Брандт. Здесь изо дня в день Рубенс работал над заказами, придумывал сюжеты картин, создавал грандиозные полотна. Хотя не совсем в этих стенах, восстановленных в 1946 году, а в тех, которые были разрушены в конце 18 века. Дом возвели по сохранившимся гравюрам, картинам и чертежам. Все на своих местах: Кабинет искусств, где хозяин окружал себя картинами Рафаэля, Тициана, ван Эйка, своих современников, мастерская, столовая с камином и большой медной люстрой и спальня, в которой когда – то зарождалась жизнь, а в назначенный день пришла смерть к Питеру Паулю Рубенсу. Его бронзовая скульптура на Зеленой площади – это признание великого художника и успешного дипломата, это напоминание о том, что именно Антверпен стал свидетелем жизни, а затем - и хранителем духа знаменитого Рубенса. Художник не обделил свой город. До сих пор туристов со всех уголком мира влекут лучшие картины живописца. За бронзовой спиной знаменитого антверпенца, в Нотр-Дам д’Анверс, их несколько. Именно здесь находится полотно, которое «занимает и в соборе, и в творчестве Рубенса, да и вообще в искусстве место вполне исключительное» - «Снятие с креста». Этой работой восхищаются ценители искусства почти четыреста лет. За пару евро – стоимость входного билета - можно разделить их восторг.
Две жизни за собор
Да, и сам собор – настоящая драгоценность. Его начали строить еще в 1352 году. Но жизни первого зодчего не хватило, чтобы увидеть собор возведенным, и он завещал своему сыну продолжить строительство. В начале 16 века в маленьком тогда городе появилась грандиозная постройка – Собор Антверпенской Богоматери. Это величие сохранилась и сегодня, несмотря на привычность наших глаз к многоэтажным домам. И дело все в том, что лик старого города с тех пор сильно не изменился, хотя и появилось в конце Меира здание-башня - первый в Европе небоскреб. Мы также, как путешественники 500 лет назад, ощущаем большой контраст между высоким и низким. А может быть и больше.
Йо-хо-хо… И бутылка пива
Вечером на смену религиозным образам в соборе и на фасадах домов, приходят, стоит лишь немного отдалиться от центра, картинки живых витрин. За ними девушки предлагают свое тело, соблазняют клиентов. И здесь уже никакого свечения, только – искусственная подсветка. Ночная жизнь закипает. Моряки гуляют. Пабы заполняются. За столами поют под гитару песни , разливают знаменитое бельгийское пиво, для дам – со вкусом вишни, кокоса, клубники. В придачу – сундук впечатлений от портового Антверпена. Еще с собой можно захватить пару поделок, кружев на память и, конечно же, бриллиантов.

Автор: Анастасия Симуха
Первое фото Наталии Мороз
На картине Рубенса: сам художник со своей женой Изабеллой Брандт

Журнал "Афиша", август 2009 г.

Рождение маленького чуда

Весна в Карпатах. Пробуждение жизни. Журчание горных рек, стремящихся вниз, нежный ветер, окутывающий плечи, пение птиц, жужжание диких пчел. И вдруг покой нарушает красота, увиденное заставляет трепетать душу: на поляне среди островков снега пробиваются из земли к небу цветы. Крокусы-самоцветы играют красками в унисон с капельками росы, похожими на осколки бриллиантов, рассыпанных на лепестках. Каждый цветочек – тонкая ювелирная работа природы. Внутри – замысловатые завитки и мохнатые тычинки с золотой пыльцой. Это лицо. Сердце же - под землей. Его механизм, спрятанный в луковице, работает точно. Он определяет время жизни цветов и время увядания. Крокусы подчиняются. Как по будильнику, они выпускают цветы-стрелки. Их движение на ветру едва уловимо. Вот-вот распустятся лепестки и обретут форму изысканного бокала на тонкой ножке. Листья не спешат. Они появляются во время цветения и служат оправой для нежного цветка – шедевра природы-ювелира, украшения и утешения. Великий сказочник Андерсен говорил: “Чтобы жить, нужны солнце, свобода и маленький цветок”.
Эти маленькие красивые цветы показались на поверхности земли ненадолго. Их внутренние куранты уже отбивают: бом-бом-бом… Драгоценное время цветения убывает подобно песчинкам в сосуде солнечных часов. Не сегодня – завтра наступит момент увядания. Но остается надежда на вечность красоты и вера в возрождение. Они оправдаются: мудрая природа создала уникальные и совершенные творения. Весенние крокусы отцветают, но под землей уже запущены механизмы возобновления жизни – формируются новые луковицы. Когда придет время, из них появятся на свет цветы-дети. Наше счастье – любоваться здесь и сейчас этой красотой, как это делали когда-то Соломон, Гомер, Гиппократ. Нежные крокусы – напоминание о том, что человеческая жизнь, подобна жизни цветка. У каждого – свой циферблат, на котором отсчитывают стрелки отведенное время. Главное – успеть пробудиться душе, чтобы возродиться через тысячи лет вместе с цветами. Может быть весной?

Не те уже Сорочинцы

Реклама Николая Гоголя до сих пор работает: веками едут со всех сторон повидать прославленную классиком Сорочинскую ярмарку. По традиции проходит она в жаркий период лета - в августе на богатой землей и добрыми людьми Полтавщине.
Как гласит народная мудрость: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». А посмотреть есть на что. За день до закрытия Сорочинской ярмарки интерес к ней не убывал. Волами, коровами, лошадьми, правда, не ехали, да и речки селянских возов, как раньше, не было, но машин и автобусов было предостаточно. Съезжались со всей Украины. Чем раньше приедешь, тем больше шанс рассмотреть товар лицом, не толкаясь.

Накрытые соломой лавки заполнены сувенирами из дерева, кожи, камня, гончарными изделиями, картинами, вышитыми рубашками, скатертями, бусами – всем тем, что напоминает об украинском таланте и несет украинский колорит. Ручная работа пользуется спросом. Хитом сезона стали вышиванки и соломенные ковбойские шляпы. Их покупали от малого до великого и гуляли в обновках. Товары можно потрогать, повертеть в руках, примерить понравившиеся – праздник для взрослых и детей.


В парадной части ярмарки можно увидеть кузнеца, который кует железо, небольшую мельницу и сцену с театрализованными действиями. Звучали украинские песни в исполнении хоров. Объявлялись конкурсы и дальнейшие программы. Юмор, реклама, гоголевские герои – все смешалось в Сорочинцах.

Сельскохозайственный отдел не пустует. Там предприятия демонстрируют породистых коров, свиней, овец и прочую живность. Никто не мукает, не мекает, не игигикает, как в «Ярмарке» Остапа Вишни. Животные ухоженные, откормленные лежат в стойлах и тихо представляют свои племзаводы.
На Сорочинской ярмарке не только торговать, покупать, но и хорошенько отдохнуть можно. Целый сектор занят каруселями и аттракционами. Желающих прокатиться на пластмассовом лебеде хоть отбавляй.
Продовольственной части ярмарки, где толпились бы селяне с товарами, почему-то нет. То ли продукты на Полтавщине перевелись, то ли селянам нечего продавать…Всего пару предприятий выставили свои лотки с пирожками, мясом и сладостями. Были и арбузы, и дыни, и виноград.
А вот чего было много, так это водочных торговых марок. Рекламировали их с песнями, плясками, раздачей шариков. Тут же за столиками можно пригубить пару чарочек и закусить. Ресторация пользуется спросом. Ароматный дымок разносится по ярмарке, нагоняет аппетит.


Сорочинская ярмарка – это своеобразное народное гуляние, а также место продажи товаров, сделанных, приготовленных, выращенных в первую очередь украинцами. Об этом забываешь, когда оказываешься в секторе – вещевой рынок. Вот где разрушается литературный образ Сорочинской ярмарки. И появляется образ рынка киевской Троещины, полной кустарного производства одежды, обуви, забитой китайскими и турецкими товарами низкого качества. На ярмарке лотки с новой одеждой перемежевываются с лотками подержанной (secondhand). Товар одиноких украинских предприятий заставляет желать лучшего. Увиденное создает впечатление убогости и отсутствия в Украине отечественного производства, товаров легкой промышленности, обуви. Не знаю, известно ли китайцам о Сорочинской ярмарке, но они были бы счастливы увидеть, что только их товары представлены в вещевом отделе всеукраинской ярмарки.


К обеду народу собралось на Сорочинской ярмарке столько, что не было, где и яблоку упасть. Солнце печет. Желающих что-то купить хоть отбавляй - спрос велик, а вот предложений почему-то недостаточно. Возвращаешься домой, любуешься полями подсолнухов за окном и возникает чувство, что ожидания увидеть прославленную Сорочинскую ярмарку не оправдалось. Столкнулась поэзия с реальностью. И вместо чудо-ярмарки, куда мечтали поехать молодые люди, где веселье через край, товары хорошие, предстает, хоть и колоритно украшенная, но похожая на многие выставки территория. О настоящей же Сорочинской ярмарке теперь можно прочитать только в литературе.




«4 Travelleague»